Беспощадный пиарщик

У здания Парламента в Белграде накануне выборов тихо. Только небольшая группа православных активистов с крестами, иконами и плакатами, на которых написано что-то про геноцид «Ковид» и НАТО. Вообще дни накануне выборов объявлены днями тишины. Но на всякий случай соседствующий с Парламентом Парк оцеплен двойным слоем железных ограждений. Говорят, здесь уже проходили демонстрации, поэтому во избежание было принято решение о временных мерах. Чуть поодаль парка дежурит полиция. Автомобили местного ОМОНа можно встретить в Белграде на этих выходных в самых неожиданных местах. В выборах участвуют 18 партий, но два главных противника — это «Сербская прогрессивная партия», собственно, аналог нашей «Единой России», идущая под номером 1 в списке и так называемая «Тройка» — третья по списку Студенческая партия. Местные русские объясняют мне суть драмы: «Тройка» — это в основном молодежь, которая не помнит ни бомбежек Белграда, ни всего, происходящего после них. И голосует за все хорошее против всего плохого (как это часто бывает со студенческими партиями в последнее время). Считается, что партия правящего президента против развития страны, против молодежи и всего нового, но главное — против интеграции с Евросоюзом обязательно будет подтасовывать списки. Есть среди партийного многообразия и «Русская партия», которую возглавляет Слободан Николич. Она прямо выступает за сближение с Россией и даже вступление в БРИКС. Сам Белград в буквальном смысле разделен на две территории, которые символизируют борьбу нового и старого. Не так давно арабские девелоперы закончили строительство нового района у реки — так называемый Waterfront. Новые дома, построенные по всем канонам новостроек условного «Кроста». Есть также Новый Белград — где старые многоэтажки из 80-х прошлого века соседствуют с не менее старыми больницами, а улицы похожи на спальный район любого советского города. В целом Вучичу можно верить: улицы по всему городу как будто стали менее разбитыми и чище в сравнении с тем, что я видела тут при посещении года три назад. В историческом центре меж улиц затеряны бесконечные «русские кафе» — заведения, основанные теми, кто приехал в Белград преимущественно после начала СВО. Эти осколки нашей экономики делают теперь экономику Белграду. Например, раменная в центре, где ежедневно продают только 120 порций этого супа, и не тарелкой больше, бар Бифи, «Демократия» (расположены на улице ЗЕЦКЕ, это не случайность, уточняет бармен). Обстановка во всех этих барах, где расположились эмигранты и зетники и иностранцы, напоминает обстановку в баре «Кафе у Рика» из знаменитого фильма «Касабланка». Все радостно пьют, едят и угощаются блюдами дня, как в последний раз. В ресторанах Белграда, кстати, можно курить. И это ментально переносит вас в московский 2011 год. Как и вся обстановка вокруг: множество плакатов, с наружки на вас смотрят лица многочисленных кандидатов от партий — вот «спойлер» для Вучича, а вот для «Тройки» (обворожительная дама из какой-то проевропейской партии). «Тройки» кстати, в виде наклеек и надписей разбросаны по всему городу. Все-таки ничего интереснее, чем полит-технологии, основанные на романтично-таинственных символах в духе фильма «Зорро», никто еще ничего не придумал…. Сидя за завтраком в своем модном отеле и собираясь вызывать «Яндекс такси» до музея, я вдруг задумываюсь, что мой случайный политический туризм оказался еще и немного поездкой на машине времени — в собственное прошлое, когда было модно компаниями друзей ходить на митинги и выкрикивать известные лозунги. Интересно, почему фантазии архитекторов нынешних революций хватает только на создание студенческих партий? И почему всегда цикл выглядит одним и тем же образом: страна начинает развиваться, и тут «на местность» выезжает Госдеп? Вопросы важные, но риторические. Есть мнение, что гегемон буквально приносит в жертву другие цивилизации своей гегемонии. Об этом в своем диссе на Канье Уэста поет певец Дмитрий Кузнецов, более известный как Хаски. Пожелаем удачи всем выжившим и надеемся, что в Белграде обойдется без погромов.